Citadel of Ringwraiths
НовостиБиблиотекаГалереяАудиоВидеоРазноеКонтакты
Sekenin

Осада Барад-Дура


Тайм-лайн времен Последнего Союза, имена назгулов и прочие названия по "Великой игре".

         Ханната казалась отсюда совершенно иной. Страна степей, где резвый конь состязается с вольным ветром, а в воздухе чудится дыхание истинной свободы. Мордорские крепости же хотелось сравнивать со скалами, неприступными и вечными.
         Отец всегда хотел, чтобы я пришел под руку посланника Солнца. Раз уж самому ему не суждено было сюда добраться: не подобало охраннику киртханна* Ханнаты отрекаться от чина, дарованного ему богами. Другое дело я - третий сын, которому не достанется ни земли, ни дома, ни богатства. Сам Жрец Солнца велел мне идти в эту землю за своей судьбой.
         Как сейчас помню соленое море Нурнен, чьи воды были гладки, несмотря на сильный ветер, подгонявший утлый челн с такими же, как я, паломниками.
         Он ждал на берегу: шаман, окруженный стаей волков. Я признал его с первого взгляда, такую силу невозможно не узнать. Было странно и очень непривычно осознавать, что сказки, которые рассказывала мне мать, способны оказаться реальностью.
         А еще более странным было увидеть на его лице улыбку, когда один из волков подошел ко мне и позволил мне провести рукой по его шерсти.
         Отец не собирался учить меня чему-то, кроме военного дела. Только много дней спустя я узнал о том, что мое незнание иных путей спасло мне жизнь. Великий Шаман, которого здесь именовали Кхамулом, очень не любил соперников и не чурался никаких способов избавления от них, потому в крепости Саурианны он был и оставался единственным в своем роде знатоком троп духов.

         Битва всегда такова: или ты убьешь, или тебя. Воля Владыки гнала орков вперед, заставляя не бояться клинков и копий противника, принуждая продолжать атаку, даже когда под ногами втоптаны в землю сраженные стрелами товарищи. В этом темном потоке восторга, щедро перемешанного с агонией, было что-то невероятно притягательное. Что-то, что взывало к самым глубинам души, и я не мог отвести глаз от развернувшейся передо мною картины.
         Господин Кхамул ухмыльнулся мне, будто прочитав мои мысли.
         - У тебя будет возможность показать себя, Таурхал. Но день этот еще не настал.
         Мне не оставалось ничего иного, кроме как склонить голову.
         Секретарь. Какая смешная должность для того, кого воспитывали воином. Для того, кто мог бы занять место в рядах воинов киртханна. Но я уже принял решение, пусть пока что Великий Шаман и не пускает меня на передовую.
         А после боя у Черных Врат, ведущих на Запад, и вовсе казалось, что Саурианна - и Мордор вместе с ним - непобедимы.
         Небольшой поселок у широкой реки был сметен за считанные минуты. Какие глупцы могли поселиться здесь? Занять земли Владыки и думать, что это останется безнаказанным?
         Ночь скрыла от моих глаз детали, а господин мой унесся на коне далеко вперед, сопровождаемый стаей призрачных волков, следовавших за ним по пятам от ворот Барад-Дура. Мне ничего не оставалось, как усесться у костра, за которым грелись мои сородичи, уже не первый год служившие Саурианне.
         - ...съели ребенка тарков. - Новобранец, по всему видно. Не привык еще к тому, что орки очень нетребовательны к пище.
         - Подумаешь, беда. Голодные были, - пожал плечами старший. - Лучше его, чем жилистого воина, которого и разжевать-то трудно, да и Владыке он еще пригодится...
         - И что женщинами попользовались, так тоже обычное дело?
         - А на что война? Вот для этого и ради трофеев, - ухмыльнулся мой сосед. - Нет трофеев - нет интереса. А своих жен и детей они очень даже любят. И в обиду не дадут, уж будь уверен.
         - Право победителя - святое. Сразу видно, не доводилось тебе входить в захваченный город.
         Они говорили между собой о чем-то своем, обыденном, а я смотрел на догорающий дом и неосознанно сжимал кулаки. Наверное, опытные воины были правы: зачем еще идти простому нгхаурэ** на войну, если не за этим самым? Это киртханна сражаются за земли, влияние, людей и союзы. А простому воину так много не надо, достаточно и богатых трофеев.

         Войска Саурианны одерживали победу за победой. Гарнизон крепости шутил, что еще несколько месяцев, и весь мир на запад от Мордора будет ползать у наших ног.
         Но все изменилось, когда в Барад-Дуре появился Ангмарец.
         Кхамул в тот день долго стоял на крепостной стене, вглядываясь в сторону Черных Врат. Как сейчас помню его непривычно веселую улыбку, когда у Врат Барад-Дура показался Ангмарский король.
         - Что, не сложилось? - крикнул Кхамул ему со стены, словно желая уязвить посильнее.
         Ангмарец поднял голову к шаману:
         - Человек уступает силе.
         - Ты давно перестал быть человеком. Не думал, что ты так легко откажешься от своего Нуменора.
         На миг мне почудилось, что свидетеля такой беседы в живых не оставят.
         Я ошибся. Господин мой, Кхамул, никогда с того дня не оставлял меня один на один с первым из кольценосцев, теперь поселившимся в Барад-Дуре. Конечно, господин Аргор не снизошел бы до вымещения зла на такой ничтожной мошке, как я. Но рисковать не хотелось, и я был бесконечно благодарен Второму кольценосцу за заботу о моей персоне.

         Назгулы собирались в твердыне, призванные волей Саурианны, и ходить по коридорам крепости было жутко. Животный страх выбирался откуда-то из глубины и сжимал сердце острыми коготками. И как только орки не боялись?
         Хотя нет, орки боялись тоже. Но иначе. Они не ощущали леденящего оцепенения ужаса, они просто знали, что любое недовольство будет означать быструю и неминуемую расправу.
         Спокойствия не добавляли и вести, приходящие в Барад-Дур: военная удача улыбнулась не нам. Странно было слышать это.
         Наверняка на стороне врагов оказалось слишком много презренных колдунов, числом превосходящих наших полководцев. Конечно, так и есть. И теперь Владыка стягивает все свои силы сюда, чтобы раз и навсегда покончить с безбожниками, не знающими правды бога-Солнца.

         Через несколько недель мы с господином Кхамулом стояли на его излюбленном месте для наблюдений и смотрели, как наша непобедимая армия терпит поражение в бою у Врат Мордора. При взгляде на Второго кольценосца мне чудилось, что он получает удовольствие от этого зрелища. Господин Аргор приказал седлать коня и во главе нескольких отрядов выехал навстречу противникам, но даже его присутствие и приведенное им подкрепление не спасли положения, лишь немногим отсрочив неминуемое.
         Странно было осознать, что теперь война пришла под наши стены, и не мы, а они рассматривают нас как трофеи. Ничего хорошего от грядущего дня я более не ожидал.
         Проснувшийся Ородруин дополнил картину багровыми облаками и тучей пепла, застлавшей свет солнца. Над Мордором воцарились сумерки.

         Господина моего призвали на совет, и я вместе с прочими секретарями оказался ожидающим под дверями тронного зала.
         - Думаешь, они смогут причинить нам достаточно хлопот? - Все разговоры тут велись шепотом. Никто не хотел оказаться в центре внимания Владыки Саурианны за излишнюю болтливость.
         - Они прошли Мораннон. Насколько быстро они появятся здесь - не более чем вопрос времени.
         - Неделя. Я слышал, господин Аргор обещал драться за каждую пядь земли.
         - Они все равно дойдут до крепости. Если уж через Врата прорвались.
         Я лишь усмехнулся: конечно, они прошли. Ведь господин Кхамул и прочие кольценосцы, не считая господина Аргора, даже не подумали вступить в бой. Наверное, на то должны были быть свои причины, недоступные пониманию смертного.
         В коридоре воцарилась напряженная тишина: каждый из людей думал о том, что будет, если крепость подвергнется осаде.
         Хотя какая об этом могла быть речь? Склоны Ородруина надежно защищали нас с юга. Кому может взбрести в голову провести войско по лавовому полю, задыхаясь в дыму и рискуя в любой момент поджариться? Есть много других, менее неприятных способов самоубийства.
         - Таурхал, пойдем. Меня ждет поездка к Нурнену, и тебе работа найдется. - Речь господина Кхамула непривычно отрывиста. Видимо, Владыка не очень рад новостям.
         - Да, господин.
         - Возьмешь с собой два десятка нгхаурэ и пройдете горными тропами в Пепельных горах. Владыка Саурон желает, чтобы были проверены старые пути.
         - Да, господин. Когда мне отправляться?
         - Немедленно. Когда разведаешь состояние всех подходных путей, возвращайся в Барад-Дур... - он умолк, опустив руку мне на плечо.
         - Еще что-то, господин Кхамул?
         - Не забывай, что ты смертен.
         И он ушел, не оглянувшись. Больше я не видел господина Кхамула до того дня, когда исправить что-либо было уже слишком поздно.

         Я тоже пошел своим путем, глупо лелея надежды на то, что теперь-то меня непременно заметят и, может, позволят стать в ряды войска Саурианны.
         Порученное мне дело оказалось не из легких. Горные тропы даже выглядели небезопасными, что и говорить о тех местах, где от малейшего неосторожного шага вниз обрушивался целый камнепад?
         Во главе своего небольшого отряда я раз за разом пробирался над обрывами, обнаружив, что почти все тропы шириной не больше ладони возможно пройти без запинки, всей премудрости-то - не смотреть вниз да цепко держаться за каждую трещинку в скале. Не раз и не два я возмущался тем, что дети Солнца - жители степей, а не жуки, лезущие во все щели.
         В нескольких местах нам пришлось наводить подвесные мосты: на очередном хребте я осознал, с какой целью мы плутаем в этих горах. Понял я также и то, что по нашим следам к Барад-Дуру будут идти отряды от Нурнена. Уж если тут пройдет степняк, то орк - несомненно.

         Стоит ли говорить, что неделю спустя наш изрядно потрепанный непогодой и горами отряд вернулся к Барад-Дуру лишь затем, чтобы увидеть, что, пока мы проверяли горные тропы, враги времени не теряли. Лагерь противника стоял на западной части плато, и чужаков было столь много, что поначалу живое темное месиво далеко внизу показалось мне потемневшей массой камней, то и дело перемежаемой огненными искрами Ородруина. Разум отказывался принять войну, пришедшую так близко. Благо для того, чтобы спрятаться, услышав отзвук покатившейся вниз под неосторожной ногой щебенки, разум не понадобился. Натянутые нервы и тренированное тело решили дело куда раньше.
         Мой первый помощник, затаившийся за выступом скалы чуть левее, вопросительно посмотрел на меня.
         Слова были лишними: я коротко кивнул, стараясь беззвучно обнажить клинок. Не те это горы, чтобы в них камни сами по себе по склонам катились.
         Нгхаурэ справа от меня уже наложил стрелу на свой короткий лук и чуть наклонился в сторону, выглядывая из своего убежища.
         - Живым, - одними губами произнес я, надеясь, что меня поймут.
         Схватка, начавшаяся мгновение спустя, не была для меня первой. Мне и раньше приходилось убивать тех, кто порывался забрать мою жизнь. Но на этот раз нам нужен был пленник. Я понимал, насколько важно доставить лазутчика Владыке Саурианне.
         Стрела моего человека тихо свистнула, сорвавшись в полет, но противник оказался быстрее. Черное оперенье стрелы работы гондорского оружейника торчало из руки моего воина. Он спрятался за камень, с ненавистью глядя на этот подарок врага.
         - Семеро, - шепот, сменившийся приглушенным стоном - нгхаурэ с яростью обломил древко стрелы. - Еще и эльф с ними.
         Прятаться дольше было бессмысленным: наше местонахождение уже стало известно противникам. Лезть на рожон, зная, что у них там как минимум один лучник, дело тоже не очень приятное. Еще и эльдар. Эти существа вызывали у меня двоякие чувства. Я знал: господин Кхамул их ненавидит, на родине моей их боятся. Было бы странным не бояться злых чар, которыми владеет каждый из них. Орки шептались в бараках, что нет существа страшнее лучника-эльфа. Разве что лучник-эльф в тяжелом доспехе и с клинком на поясе. Владыка Саурианна воюет с ними - и не всегда побеждает. И теперь одно из этих созданий среди лазутчиков. Но выбора не оставалось.
         "Взявшийся убивать должен быть готов к тому, что кто-то убьет и его", - господин Кхамул все пытался втолковать мне эти слова, но вчерашний юнец был беспечен. Сегодня я принял услышанное с неожиданной легкостью.
         - Вперед.
         Я первым поднялся из-за камня - и шарахнулся в сторону от стрелы, оцарапавшей мне висок, но все же пролетевшей мимо.
         Мои воины кинулись в бой, и я последовал за ними. Мир на волосок от смерти казался особенно четким и ярким, и я был не готов умереть в этот день. Столько оставалось того, что стоило завершить, сделать, досказать!
         Я не запомнил всей схватки, только отдельные детали: мелькание тел и оружия, звон скрестившейся стали, редкие крики раненых нгхаурэ, перемежавшиеся боевыми кличами степняков. Тут все было легко: глаз Солнца на одежде - свои, все прочие - враги.
         Только когда все было кончено, я прислонился к одному из больших валунов и понял, что моих воинов стало больше. Через миг осознал и другое: это помощь из крепости пришла на удивление вовремя.
         Мы благодарили судьбу, пославшую нам чудесное спасение, чего нельзя было сказать о двух лазутчиках, валявшихся на камнях без сознания. Им теперь предстояло занимательное путешествие в Барад-Дур, где они не могли рассчитывать на снисхождение и короткую смерть.
         - Рад видеть тебя живым. - Кхаар, старший в отряде, пришедшем к нам на выручку, протянул мне тряпицу. - Кровь вытри. Ты, видать, в рубахе рожден, раз царапиной обошлось.
         - Царапиной... - Эйфория боя понемногу сходила на нет, сменяясь осознанием того, как близка была смерть. Тряпица быстро пропиталась кровью, и я не был уверен в том, что на голове у меня красуется всего лишь царапина. Откуда тогда столько крови?
         - До крепости четверть часа пути подземным ходом, нгхаурэ Таурхал. Твои люди осилят этот переход.
         К стыду своему, только теперь я вспомнил про людей, которыми командовал. Но Солнце было милостиво ко мне: четверо из восьми ранены, никто не убит.
         - Это им не орков гнать. - Лучник, из чьей руки торчал обломок стрелы, презрительно пнул эльфа, все еще остававшегося без сознания, но уже связанного людьми Кхаара и готового к транспортировке в крепость. - Сын степей не глупое мясо!
         - Идем, их здесь может быть больше. - Кхаар пристально вглядывался в сторону, с которой пришли эти разведчики. - Не стоит испытывать судьбу слишком часто. Чай, не бессмертные.
         Но судьба отворачивается от беспечных и нерадивых. Я понял это у потайной двери, за которой начинались ступени к крепости. Мои люди выжили в горах, уцелели в бою, но одного из них я по глупости потерял в темноте подземелья - то ли недооценили рану, то ли клинок противника был смазан ядом. Он умер в нескольких шагах от поверхности, уйдя к предкам там, где его никогда не смогли бы найти глаза Солнца.
         Мы даже не смогли вынести его оттуда: оставшиеся в живых требовали внимания, а двое пленников были важнее безжизненного тела, чей дух или уже нашел дорогу к предкам, или не сможет сделать этого до скончания веков. Теперь мы ничем не могли ему помочь.

         Время не стояло на месте.
         Осаждающие не собирались сдаваться, несмотря на то, что затея их явно была неудачной. Владыка Саурианна не был щепетилен, когда вопрос шел о безопасности его твердыни: катапульты, с легкостью отправлявшие каменные гостинцы в лагерь противника, все чаще отправляли подарки погорячее - огненные снаряды были недавним изобретением, и Владыка лично наблюдал за тем, какой эффект они создавали в человеческой гуще.
         Я наблюдал, как один из каменных снарядов долетел до стоящего в отдалении шатра, над которым развевался штандарт с ненавистным белым древом. Спустя какое-то время до нас донесся полный горя и бессильной злобы крик. Надеюсь, мы привалили камнем какую-то важную шишку.
         После этого случая кольцо войск противника отодвинулось подальше, так что катапульты перестали быть так уж эффективны. Но на смену им вскоре пришло другое развлечение.
         Крепость не голодала: потайной ход и мощная поддержка от Нурнена делали глупостью долговременную осаду, которая не выматывала наших сил.
         А вот вылазки в тыл противнику, почему-то решившему, что сможет зачистить плато Горгорот, не только приносили провиант и новости, но и давали возможность разнообразить серые осадные будни парой-тройкой трофеев извне. Однажды и мне повезло вернуться в крепость не с пустыми руками. Прямой клинок, не особо пригодившийся одному из эльдар, пришелся мне по руке, и я без зазрения совести прихватил его в качестве трофея. Полезная вещь, особенно в нынешние времена. Что и сказать: со сталью у них дела обстояли куда лучше, чем в Ханнате.
         Проснувшийся Ородруин и не думал засыпать, укрывая пеплом равнину, а восточный ветер завершал начатое природой, щедро разнося пылевые бури в сторону лагеря наших противников.
         И только тогда, когда враг не отступил ни через год, ни через полтора, оставшиеся в Барад-Дуре начали задумываться, что все будет не так просто.
         Первые опасливые разговоры о том, что крепость обречена, несмотря на то, что правда и боги на нашей стороне, поползли на третью зиму. На пятую об этом не таясь говорили в бараках, господин Аргор лично распорядился кинуть в яму излишне болтливых орков, но добился только того, что разговоры опять превратились в шепот.
         А на исходе шестого года Владыка отослал из Барад-Дура всех кольценосцев, одного за другим. Кто-то счел это предвестием конца. Кто-то воспрял духом, полагая, что назгулы отправились к Нурнен, чтобы возглавить вызволительные отряды.
         Я не строил предположений. Я теперь командовал сотней нгхаурэ, но это не делало меня счастливей. Только добавляло обязанностей и хлопот. Я так уставал от свалившейся на меня ответственности, что с тоской вспоминал дни, когда был секретарем господина Кхамула. Все, чего я хотел, - попасть на берега Нурнен и, может быть, оказаться там нужным.
         Я не верил в то, что Саурианна отстоит эту крепость, но ради своих людей я оставался здесь. Кхаар тоже был здесь по схожей причине. Так что когда наша смена заканчивалась, мы садились на дальней северной стене и неторопливо распивали хмельное варево нашей родины, будто оно могло прогнать все печали и тревоги.

         На седьмой год странной осады уже нельзя было сказать, кто измотан больше. И наши, и их надежды были преданы. Назгулы не вернулись, но Барад-Дур не сдавался.
         Саурианна ждал знака свыше - и назначенный день настал. Низкий гул боевого рога поплыл над крепостью, призывая воинов под стяги Владыки, обещая не рядовую вылазку, но долгожданный решающий бой.
         В тот день я опять стоял на крепостной стене и смотрел, как мои люди готовят катапульты к бою.
         До тех пор, пока войска не смешались на склоне Ородруина, я мог наблюдать за перемещением войск. Странными показались мне отряды, занявшие места за спинами людей. Низкорослые гномы ранее были нашими союзниками, почему же теперь они шли вместе с врагами?
         Очень скоро я получил ответ на свой вопрос. Одновременно с тем, как первые ряды орков врезались в строй противника, над полем боя загремел гномий боевой клич.
         Союзники предали не нас, а их, обернув свой удар в спину проклятым колдунам и их гондорским прихлебателям. Уже это воодушевило наши войска. Не говоря о том, какой эффект оказало на нас появление Саурианны на поле боя.
         Закованный в черные доспехи, он возвышался над прочими воинами на добрые две головы, а булава в его руках не промахивалась, безошибочно находя прорехи в защите противника. Казалось, победа будет за нами! Но судьба зло пошутила над посланником Солнца - он замер, подняв булаву над одним из своих врагов... и исчез в яркой вспышке. Бог-Солнце призвал его к себе, оставляя нас, осиротевших, на поле проигранной битвы.
         Наши войска дрогнули, побежали прочь с поля боя, торопясь укрыться за стенами Барад-Дура. Кому-то это даже удалось.
         Мы закрыли ворота в самый последний миг, когда между отступающими и противником, воодушевленным исчезновением Саурианны, оставалось не больше сотни шагов. Тут же заработали катапульты, скидывая на нападающих камни и огонь.
         Я знал, что мы проиграли. И мои соратники, защитники крепости, знали об этом. Но когда я обратился к ним, сглотнув горький комок в горле, их лица были спокойны и суровы.
         - Мы будем держаться столько, сколько сможем! - Я никогда не был силен в речах. А теперь, внезапно оказавшись единственным уцелевшим командиром, я говорил перед столпившимися во дворе воинами Ханнаты. - За нами Нурнен, но когда враг займет Барад-Дур, он пойдет дальше за плато Горгорот и обнаружит наши дома, наши семьи. Будет ли смерть милосерднее, когда он найдет нас, прячущихся среди женщин и детей? Мы останемся здесь и остановим столько врагов, сколько сумеем!
         - Останемся!
         - Мы с тобой!
         - Нгхайрэ!*** - Я выхватил меч из ножен, поднимая его к небу. Солнце, вышедшее из-за туч на короткий миг, сверкнуло бликом на моем клинке. Мой бог благословил меня стоять до последнего. И ответный клич соратников был для меня благословением не меньшим, чем божественное касание.

         Враги не дали нам времени, чтобы прийти в себя. Размышлять о тактике особенно хорошо на досуге, когда вокруг тебя не стоят плотным кольцом люди, ожидающие распоряжений. Мне такого досуга не досталось - наступление возобновилось слишком быстро.
         Первые приказы были сами собой разумеющимися: оборонять стены, вернуть засов на ворота, чтобы хоть немного продлить гондорцам сомнительное удовольствие штурма. Снова заработали приведенные в действие катапульты. Пусть без огня, но и камни вполне могли наделать беды в рядах противника.
         Они шли ровным строем. И от этой дисциплины мне становилось тошно: тоже мне, боевая машина, да если бы не призвал бог-Солнце... Да что уже говорить? Впрочем, говорить есть что.
         - Заряжай! Пли!
         Десяток камней подпортил им строй так, что любо-дорого было глянуть с высоты, и научил опасаться наших катапульт. А кроме того, дал понять: крепость не сдалась.
         - Таурхал!
         Я не успел порадоваться тому, что противник подрастерял уверенность, со двора меня уже звали. Новости, судя по голосу, плохие, - да и откуда тут взяться хорошим?
         - Иду! - Я едва не скатился вниз, обмирая от мысли о том, насколько скверными должны были быть новости Кхаара, если он не рискнул крикнуть их мне во всеуслышание.
         - Таурхал, орки ушли! Через потайной ход сбежали, твари.
         Вот это был настоящий удар под дых. С другой стороны...
         - Может, стоит оставить здесь небольшой отряд, а остальным и впрямь выбраться по горным тропам?
         - Катапульты! - Крик со стены прервал изложение моего гениального плана. - Заряжай!
         - Оставаться на местах! - вторил ему один из офицеров, а после в стену с оглушительным грохотом влетел кусок каменной глыбы.
         Было чудом, что стена выдержала, только пошла трещинами. Второго попадания ей не выдержать. Защитные чары Саурианны больше не действовали. В наступившей тишине я услышал хриплый крик:
         - Убило кого?! - и с удивлением осознал, что это мой собственный голос.
         - Троих, командир!
         Трое... Нас здесь и так слишком мало.
         - Кхаар, бери какого паренька посмышленее да порезвее, доставьте новости к Нурнен.
         Нгхаурэ посмотрел на меня так, как будто я предлагал ему что-то совершенно постыдное, но после кивнул:
         - Я найду троих смышленых пареньков, а сам останусь здесь. Тебе понадобится надежное плечо, когда ворота сломают, - и решительно развернулся, подзывая к себе нескольких степняков.

         Несколько каменных гостинцев от врагов заставили нас попрощаться с частью стены и одной катапультой, но, откровенно говоря, толку в ней уже было мало. Противник был под самой крепостью, а в наших рядах было куда больше мертвых, чем живых. Стрелы сыпались на стены градом - и не нашлось никого, кто рискнул бы собрать их, чтобы отправить обратно врагам: эльфийские лучники били метко.
         Я все еще надеялся на то, что враги бросят основные силы на ворота, но ошибся. Они прекрасно видели, что укрепленные ворота им не по зубам, и сконцентрировали удар на уже давшей трещину стене. Несколько новых ударов катапульт проделали основательную дыру, унеся с собой жизни многих защитников крепости. Еще чуть-чуть - и через пробоину легко пройдет армия. Последний удар обрушил одну из башен, и груда камней намертво завалила потайной ход, лишив нас последнего шанса покинуть поле боя. Сгрудившись во внутреннем дворе крепости, мы ждали последней атаки. Никто не тешил себя надеждой: противник пленных не брал.
         Кхаар чуть улыбнулся мне:
         - В доме предков мы все займем почетные места! - он поудобнее перехватил клинок.
         - Нгхайрэ!
         Мой клич подхватили, и противника, вошедшего во внутренний двор, мы встретили, как подобает воинам. Помню Кхаара, прикрывающего мою спину. Помню ярость, с которой мы сражались, будто звери, загнанные в угол. Помню тела поверженных врагов вокруг меня и удивленный взгляд Кхаара, глядящего на эльфийский клинок, застрявший в его груди. И внезапно накатившая боль от стрелы, почему-то торчащей во мне.

         После не было ничего. Только туман.
         Он поглотил мир вокруг, и я совершенно растерялся, не в силах понять, где тут верх, где низ, почему шум боя сменился тишиной.
         Когда туман рассеялся под лучами солнца, напротив меня стоял господин Кхамул, смотрел печально.
         И тут я понял.
         - Я... умер?
         - Да. - Кхамул усмехнулся. - Вы хорошо держались. И ты особенно.
         - Они не пройдут на восток, господин Кхамул?
         - Нет. - На тропах духов великий шаман казался намного моложе, чем я помнил. Даже не мой сверстник, скорее младший брат. Если не смотреть в глаза - и не заметишь той силы, что дремлет в его душе. А улыбка у второго кольценосца оказалась понимающей и ласковой, несмотря на короткие ответы.
         Я поднял взгляд к солнцу, больше не ослеплявшему меня, вдохнул полной грудью и улыбнулся:
         - Наверное, мне пора идти.
         - Я провожу тебя к залам предков. По крайней мере, это я могу сделать. А по дороге ты расскажешь мне, как все было.
         Его волки окружили нас, когда мы неспешно двинулись по дрожащей под ногами тропе Мира Духов. И я, наконец-то осмелев, опустил руку на спину одного из волков. Его шерсть оказалась мягкой и шелковистой.
         Надеюсь, предки будут довольны моими деяниями. А впрочем, все равно. Я сделал то, что был должен. То, что мог. И даже немного больше.

         * * *

         *Киртханна - князь, правитель (харад.)

         **Нгхаурэ - воин (харад.)

         ***Нгхайрэ! - боевой клич харадрим.

Текст размещен на сайте с разрешения автора.
Почитать другие произведения - от драбблов до пьес - вы можете в дневнике Sekenin.
2002-2014. Citadel of Ringwraiths